Go to the ACNIS main page Go to the ACNIS main page Go to the ACNIS main page

Main Calendar Partners About us
Articles Publications Hayatsk Yerevanits Press releases

Назад к оглавлению
 

КРИСТАЛЛИЗАЦИЯ ФЕНОМЕНА И ПУТИ РАЗВИТИЯ ВЛАДИМИРА ПУТИНА

Ответы на некоторые вопросы, до сих пор “мучающие” Запад…

Сергей Шакарянц
Эксперт по СНГ АЦСиНИ

1. Путин – это реклама, Царь или реальная сила?

Прежде чем говорить о Владимире Путине и его ипостасях, неплохо бы вспомнить, что он является полковником КГБ/ФСБ. В свое время его назначение премьер-министром было встречено в целом прохладно, если не сказать – безразлично. Видимо, многие считали, что после отставки Евгения Примакова и Сергея Степашина с поста главы правительства России администрация Бориса Ельцина всего лишь привела очередную марионетку, послушного исполнителя своей воли. Ряд средств массовой информации (СМИ) приписывал появление Путина в высших сферах актуальной политической и управленческой элиты России “семье” – т.е. дочерям и зятьям Ельцина, а также их “подносчику снарядов” Борису Березовскому. И нельзя сказать, что в этом нет хоть доли истины. Во всяком случае, в самой Москве на слуху была и остается версия о том, что создание предвыборного блока (а теперь и партии) “Единство” не обошлось без участия и даже спонсирования Березовского. Не зря, видимо, сейчас сам экс-депутат Госдумы РФ, попав в разряд преследуемых, как бы в отместку начал “предвещать” некий новый раскол в нижней палате российского парламента, особо подчеркивая, что данный процесс неизбежен и начнется он именно с “Единства”. Олигарх и не скрывает своего озлобления и обиды на путинских “медведей” за то, что они так быстро от него отвернулись, а также на саму центральную власть – за то, что она оказалась сверхпрагматичной даже по понятиям Березовского, “кинув” его намного быстрее, чем сам он полагал сделать с этой самой властью…

Во всяком случае, мало кто ожидал, что Путин может быть реальным соперником на предстоявших президентских выборах – в особенности таким кандидатам-фаворитам, как Геннадий Зюганов, Юрий Лужков и тот же Примаков.

Но произошло нечто, что до сих пор вызывает удивление. В начале августа 1999г. чеченские полевые командиры во главе с известными и объявленными в международный розыск террористами Шамилем Басаевым и Ибн-Хоттабом (“Черный араб”) вторглись из Чеченской автономии РФ на территорию соседней Дагестанской автономии. По некоторым сведениям, достоверность которых невозможно проверить, существуют две версии случившегося. Согласно первой из них, агрессия чеченских незаконных вооруженных формирований (НВФ) была вызвана неправильными, легкомысленными расчетами чеченских главарей на то, что сразу же после их вторжения и при помощи местных, дагестанских ваххабитов по всему Дагестану поднимется антироссийское вооруженное восстание. В дальнейшем чеченцы планировали аннексировать всю территорию Дагестана и провозгласить некий Кавказский мусульманский “имамат-эмират” – с тем, чтобы затем развязать войну как за другие северокавказские автономии России, так и за территорию Закавказья. Подобным образом некие силы, стоящие за чеченцами, видимо, планировали довершить полное и безоговорочное вытеснение России и ее присутствия (в первую очередь, военного) со всего Кавказского региона.

На наш взгляд, в этой версии есть рациональное зерно, что косвенно подтвердил член фракции Христианско-демократического союза (ХДС) в Бундестаге, вице-президент Парламентской ассамблеи ОБСЕ Вилли Виммер, который еще в своей январской статье (газета “Юнге Вельт”) возложил часть ответственности за новые витки войны в Чечне и на всем Северном Кавказе на США. По его мнению, эта война является результатом “стремления главной сверхдержавы стать единственной сверхдержавой”, а в целом же имеют место крупномасштабные попытки осуществить раскол России на южном и юго-западном направлениях. Тот же г-н Виммер в февральском своем интервью радио “Берлин-Бранденбург” заявил, что “и в Европе, и на юге Российской Федерации речь идет о преследовании глобально-стратегических целей, связанных с доступом к природным ресурсам”. (Несколько отступая от основной темы, заметим, что Германия в последнее время резко усилила свое внимание ко всему, что происходит на Кавказе: сам канцлер Герхард Шредер еще летом 1999г. заявил, что “новая великая держава” (т.е. Германия) не может безучастно наблюдать за процессами в Передней Азии (! - куда географически и входит весь Кавказ) и Южном Средиземноморье, ибо они непосредственно затрагивают безопасность Европы. При этом г-н Шредер в косвенной форме выражал недовольство стремлением США в одиночку распоряжаться ресурсами Каспийского моря.)

Но ведь выглядит похожей на правду и другая версия - что российские силовые структуры были в целом хорошо подготовлены к вторжению чеченских НВФ в Дагестан, и поэтому боевики Басаева и Ибн-Хоттаба были неожиданно быстро и решительно разгромлены, после чего вынужденно отступили в Чечню. Однако все отметили, что этим действиям оперативно созданной Объединенной группировки федеральных сил (ОГФС) на Северном Кавказе предшествовали два серьезных события: во-первых, первое жесткое публичное заявление нового премьер-министра РФ Путина, давшего понять, что теперь речь идет не о сосуществовании России и де-факто независимой “Ичкерии”, а о полном и безоговорочном подавлении всех террористических групп в регионе. Во-вторых, с подачи Москвы в самом Дагестане организовывались интернациональные добровольческие вооруженные бригады местного населения, ставшие отличным подспорьем в действиях войск ОГФС. Именно из-за столь быстрых и решительных действий как Кремля, так и местных властей в Дагестане вскоре начала циркулировать идея о том, что: или операцию со вторжением в Дагестан разработали и “подбросили” чеченцам сами российские спецслужбы, или же среди ведущих чеченских лидеров были и есть тайные агенты российских спецслужб.

Но по обеим версиям, как бы там ни было, приходится признать, что с приходом Путина в большую российскую политику резко и сразу возросла роль разведывательных сообществ России, в том числе – и в вопросах внутренней политики. Про внешнюю даже говорить не приходится – на Западе давно (пусть и с разных точек зрения) муссируется информация о том, что до распада бывшего СССР Путин многие годы был резидентом советской разведки в Дрездене и чуть ли ни курировал деятельность агентуры на территории ФРГ. Многие же, учитывая, что участие в подобной работе для сотрудника КГБ СССР уже предполагало его пребывание на штате “иностранного отдела” КГБ, сразу же проводили параллели между Путиным и… Примаковым, который, как известно, после развала СССР несколько лет возглавлял выделенную из недр КГБ Службу внешней разведки (СВР) – тот самый “иностранный отдел”. То есть непосредственное влияние разведсообществ России на внешнюю политику страны во время премьерства Путина и, тем более, после того, как он был избран президентом РФ,- на наш взгляд, бесспорно. А участвовал ли в формировании основной внешнеполитической концепции России (в нынешние дни) экс-глава СВР Примаков – не столь уж и важно. Ведь понятно, что наработки аналитиков и стратегов СВР, созданные еще при Примакове с расчетом на долговременную перспективу, сегодня неофициально приняты на вооружение.

Это говорит нам, что, в принципе, Путин и его коллеги-разведчики прекрасно могли быть осведомлены о планах и самих чеченцев, и их покровителей за рубежом. Могли и четко определить время для своей операции по провоцированию боевиков на преждевременное вооруженное выступление на Кавказе. И, соответственно, организовать результативное противодействие, тем самым разрушив стратегические программы целого ряда противников России – в первую очередь, именно на Кавказе.

За счет победы над боевиками в Дагестане и весьма быстро и успешно развивавшейся антитеррористической операции в Чечне рейтинг Путина внутри самой России (что интересно, даже в самой Чечне) начал резко возрастать. Ему и не надо было много говорить – за него это делали пушки и ракеты ОГФС, и российская общественность вдруг неожиданно для себя осознала, что это – единственный язык, который боевики стали понимать хорошо, с полуслова. На фоне еще недавно мямлившихся выражений предшественников Путина (скажем, того же Степашина с его знаменитым “…ваххабиты – вполне мирное религиозное течение” или Виктора Черномырдина с его “…товарищ Шамиль Басаев, пожалуйста…”) путинские отрывистые и четко сформулированные постулаты и задачи (в том числе и ставшее знаменитым “мы их и в сортирах мочить будем”) стали ориентиром, на который “поплыл” тот многочисленный электорат, который еще в 1991-96гг. устал от бесконечного национального унижения России “победами” чеченских боевиков и почти поголовной, оголтелой “атаки” внутрироссийских и западных “поборников прав человека” на действия российских Вооруженных Сил в Чечне. Теперь же все ясно видели, что именно решительные шаги Путина в Дагестане и Чечне предотвратили стремительный и казавшийся до августа 1999г. неизбежным развал теперь уже самой России.

Теперь уже даже коммунисты и другие “левые патриоты” притихли – в нем увидели кого хотите: и Сталина, и Царя-Батюшку, и просто Железный Кулак… Словом, сильную личность, которая к тому же своими собственными заявлениями и действиями в одночасье создала себе Харизму. И получился парадокс: не у дел оказались те, кого, казалось бы, и пришел защищать Путин, учитывая его реляции о готовности продолжить “правые” реформы в государстве. То есть именно политические силы “правого” спектра. Это и “ЯБЛоко”, и разношерстный Союз правых сил (СПС) России, и т.д. Все же остальные, в том числе и провозглашавшие себя “центристами” (берем в кавычки, так как, исходя из многовековой истории России, просто уверены – в этой стране не бывает, не может быть “центризма” как такового), поспешили со своими заверениями о лояльности действиям Путина и… армии на Северном Кавказе. Впрочем, вскоре и часть “правых” в лице СПС поспешила перейти в лагерь пропремьерски (в дальнейшем – пропрезидентски) настроенных сил. То, что мы выделяем армию – рядом с Путиным, как будет показано ниже, не случайно: очень скоро после начала действий ОГФС в Дагестане вся Россия воспринимала “связку” Путин-армия как абсолютно органичное, естественное соединение.

Таким образом, как можно заключить, нынешний действующий президент России никогда, даже на самых первых этапах своей новой карьеры, не был чисто “рекламным трюком” неких околоельцинских или иных сил. Что он сейчас и в косвенной форме доказывает, существенно уменьшив пределы “недостижимости” самого Ельцина для “слуг закона”. Правда, нельзя сказать, был и есть ли он Царем на самом деле. Здесь есть некоторые сомнения, и ниже мы изложим аргументы. Но то, что сейчас он – реальная сила, и, более того, за ним также идут реальные силы, не вызывает никаких сомнений. Те самые реальные силы, которые, как убедительно показывает вся история Российского государства, практически всегда реально правили этой страной…

2. На кого опирается Владимир Путин?

Ни для кого уже не секрет, что максимальной высоты рейтинг Путина достиг в те дни, когда части и соединения ОГФС вышли к окраинам города Грозного. Таким образом, главными действующими лицами в “пи-ар” (паблик рилейшнс) Путина внутри России были действующие генералы Казанцев, Трошев, Шаманов и другие, как и вся армия в целом. Ну, а главным “рекламным агентом” – рядовой российский солдат с автоматом в руках. Путин очень быстро и легко доверил весь свой имидж этим “мастерам” политических технологий. Но если даже это не была “домашняя заготовка” российских спецслужб, то все равно – Путин сделал наиболее гениальный ход во всей российской политике со времен Михаила Горбачева. Впервые за последние 10-15 лет власть сделала выбор своей точки опоры не в пользу тех или иных политических партий и актуальных элит, а в пользу “надполитического” социально-общественного института – на армию, на Вооруженные Силы в целом. И под Путиным оказался тот монолит, которого всегда не доставало ни Горбачеву, ни Ельцину.

Военные, все “силовики” чувствовали, видели в Путине “своего”. И внутри своих “обсуждений” никогда не забывали, что высшим лицом в госвласти стал выходец из силовой структуры, кадровый офицер внешней разведки. Действительно, он прекрасно понимает армию, всех военных. Легко находит общий язык с армейцами и флотскими, внутренне заряжен той же энергетикой, той же идеологией, ему в целом весьма легко работать в этой системе политических координат. Именно это позволило Путину перевести грозивший неприличной скандальностью инцидент между министром обороны маршалом Игорем Сергеевым и начальником Генштаба Вооруженных Сил РФ генералом Анатолием Квашниным в обыкновенную закрытую внутриведомственную дискуссию-размолвку о численности и составе Вооруженных сил страны в будущем. Наконец, Путин не боится появляться в окружении армейских чинов (сколько раз он уже “рекламно” сам управлял самолетом, танком, стоял на капитанском мостике военных судов!) и не боится брать на себя ответственность за ход боевых действий в той же Чечне как главнокомандующий Вооруженными Силами РФ. И недавно, в своем интервью каналу CNN, он однозначно подтвердил, что его место – рядом с армией, с Вооруженными Силами именно как главкома.

Став же президентом, он однозначно начал опираться на генералов, причем – реальных, действующих, а не “кабинетных”. Достаточно обратить внимание на то, кого он назначил своими представителями в 7 федеральных округах. Мы увидим здесь и двух героев двух чеченских кампаний – генералов Казанцева и Пуликовского, и генералов из КГБ/ФСБ. Более того, Путин расширил и состав участников Совета Безопасности России, причем впервые Вооруженные Силы там представлены сразу двумя представителями – и министром обороны Сергеевым, и начальником Генштаба Квашниным.

Путин лично возглавляет сейчас и акцию по реформе Вооруженных Сил, по их превращению в профессиональную армию. Наконец, при его непосредственном участии принимаются решения об увеличении финансирования армии – например, на 2001г. расходы на армию и поддержание безопасности страны возрастут в 2 раза. И, что тоже немаловажно, сами военные ему верят – даже несмотря на то, что уже объявлено о запланированных сокращениях в рядах Вооруженных Сил, в том числе и в высшем командном составе.

Уже сегодня в самой России ряд политических комментаторов пытается сравнивать Путина с императором Петром I, обращая при этом внимание на то обстоятельство, что нынешний президент, как и царь Петр, в своей кадровой политике в сфере управления государством также опирается на генералитет, а одним из важнейших своих решений и важнейшей программой считает реформу армии. Политологи предсказывают, что очень скоро путинские “генерал-губернаторы” будут пользоваться у рядовых россиян куда большим авторитетом, чем все местные региональные лидеры-“воеводы”, и в этом также им видится параллель между сегодняшней российской действительностью и тем противостоянием Петра I с русскими боярами и воеводами, которыми отмечены конец XVII-го и начало XVIII-го веков.

Но есть у всего этого и другая правда. Ведь еще неизвестно (т.е. на фактах, доподлинно), Путин ли это опирается на армию или армия – на Путина. Иными словами, кто же чей ставленник в сегодняшней России: президент – армии или…?

И вот тут-то приобретает особое значение такой фактор – взаимоотношения Путина с “генералами” Военно-промышленного комплекса (ВПК) России. Как правило, эти связи публично не афишируются. Между тем, известно, что уже при премьерстве Путина российское правительство приняло решение о скорейшем восстановлении экономического потенциала предприятий ВПК. В связи с этим на 2000-2001гг. был в 2,5 раза увеличен финансовый объем госзаказа этим российским промышленным объектам. Более того, явно заметна тенденция “подключить” к предприятиям российского ВПК их всех бывших партнеров в других странах СНГ, т.е. по сути речь идет о некой форме взаимодействия всех структурных подразделений бывшего всесоюзного ВПК. Разумеется, эти инициативы касаются и “армянской группы” бывшего союзного ВПК. Кстати, эта тема весьма активно обсуждалась и в ходе последних армяно-российских переговоров на высшем уровне в Москве, во время официального визита президента Армении Роберта Кочаряна в Россию.

Уместно предположить, что Путин – не просто “армеец” или “силовик”, но связан с весьма влиятельными деятелями той прослойки экс-советского общества, о которой говорили, понизив тона, как о реальной силе, реальном правителе государства, контролирующем все “черные кнопки” – системы управления ядерными силами СССР. Логика в этом предположении есть, ибо высший генералитет армии и флота в СССР всегда был связан с военными промышленниками. Но тогда куда логичнее предположить, что это не Путин пользуется возможностями Вооруженных Сил и ВПК, а именно эти два государственных института России выдвинули Путина на первые роли в стране – и именно в целях лучшего обеспечения и лучшей защиты их интересов, причем как внутри России, так и на международной арене. Если данная гипотеза хотя бы на 50% близка к истине, то тогда все, что делает сегодня Путин, выглядит весьма логичным и закономерным. В том числе и его последняя инициатива на “Саммите тысячелетия” в Нью-Йорке (5-8 сентября 2000г.) – всеобщий отказ от использования обогащенного урана и чистого, в том числе оружейного, плутония. Речь – не о чем-то ином, а о том, что российский президент предлагает всему мировому сообществу принять к сведению, что российские военные и ВПК обладают сверхновейшей технологией безотходной реакции ядерного синтеза и сжигания ядерного топлива.

Не говоря уже об иных инициативах Путина на “Саммите тысячелетия”, мы можем заключить: то, о чем он говорит, - это не просто революция в ядерной сфере, в частности, в области ядерной энергетики, но и переворот власти в масштабах всего мира, ибо российские ядерщики (т.е. ВПК, а в конечном счете – и военные круги) покушаются на прерывание “полумонополии” США в западном мире на разработку, сборку и поставки ядерных реакторов. В ряде российских СМИ даже называлось условное название нового российского реактора – “БРЕСТ”. И то, что данную проблему Путин озвучил с высокой трибуны ООН, еще раз, как нам кажется, косвенно подтверждает, что он является выразителем интересов ВПК и высшего генералитета российских Вооруженных Сил.

Итак, можно прийти к следующему выводу. Сегодня в России, впервые за последние 80 лет, представители Вооруженных Сил и иных силовых структур страны оказались в качественно новой роли. Как и три века назад, у них появилась возможность стать “державостроителями” по сути. Поэтому, в принципе, даже неважно, является ли Путин ставленником силовых структур и ВПК.

3. Ослабили ли позиции Владимира Путина проблемы подлодки “Курск” и пожара на Останкинской телебашне?

Пожалуй, это были два главных момента в карьере Путина, полные трагизма. В несколько меньшей степени – взрыв на Пушкинской площади в Москве, также принесший человеческие жертвы. Действительно, после этих событий политологи отметили спад популярности президента. Это оценивалось примерно в 8-12%% симпатий российских граждан.

Но, тем не менее, все не однозначно. В принципе, даже такой шаг, как поданные министром обороны Сергеевым, адмиралами Куроедовым (глваком ВМФ) и Поповым (командующий Северным флотом) рапорты об отставке, был направлен на полную и безоговорочную поддержку позиций Путина как главкома Вооруженных Сил. Перечисленные высшие военачальники России всю ответственность, к примеру, за трагедию с “Курском” взяли на себя и тем самым отводили “удары” от Путина, сыпавшиеся на президента со стороны “желтой” и ангажированной российскими олигархами прессы и иных СМИ.

Крайне важно, что и сам Путин блестяще подыграл военным, в свою очередь, признав их невиновными в гибели лодки и ее экипажа – “еще нужно выяснить, был ли виноватый”… Естественно, он не принял отставок военачальников. То есть еще раз показал, что он – с армией и флотом.

С другой стороны, сам Путин заявил, что считает главным виновником в трагедии, а также в общем развале армии, тех, у кого “виллы на Лазурном берегу”, т.е. российских олигархов типа Гусинского, Березовского и иже с ними. И одно это уже легко вернуло Путину не меньше половины утраченного рейтинга популярности в обществе, так как данную идею быстро подхватили и “работающие” под маргиналов члены ЛДПР Владимира Жириновского, и российские коммунисты, и всякого рода “патриотические силы”. Наконец, это импонировало и десяткам миллионов неимущих граждан России. Ну, а те события, которые сегодня окутывают всю нить взаимоотношений президента с олигархами, думается, только ускорят возвращение его рейтинга на прежние позиции.

То же применимо и к пожару на Останкинской телебашне. Путину удалось отвести от себя удары “обвинителей” и легко перевести их на московские власти и столичную олигархию. Правда, здесь ему предстоит небольшая “схватка” с Лужковым, который явно не хочет играть роль “виноватого стрелочника”. Но, тем не менее, уже сейчас заметно, что пожар на Останкино россияне не склонны относить на счет “ошибок” президента.

4. Небольшое резюме

Исследование выше затронутых вопросов показывает, что на Западе большая часть наблюдателей по-прежнему предпочитает квалифицировать текущие события в России с точки зрения схематических подходов начала 90-х гг., когда в основном решения российских руководителей расценивались только с позиций соответстия их стратегическим интересам ведущих держав Запада. Какие-либо попытки самой акутальной политической и иных элит России проявить абсолютную самостоятельность, в том числе и в вопросах внутренней кадровой политики, практически не рассматривались, даже априори отвергались. При этом исходили, видимо, из того постулата, что с окончанием “холодной войны” и самораспадом вначале Организации “Варшавского договора”, а затем и самого СССР, в России как правопреемнице всего “Восточного блока” (а не только СССР, как принято ошибочно считать) невозможен ренессанс или реанимация сил, постоянно (причем, как минимум, еще с начала XVIII века) принимавших участие (пусть и большей частью завуалированно) в непосредственном управлении государством.

На деле, как доказали даже самые последние события внутри и вокруг новой (т.е. Союзной Республики) Югославии, Россия продолжает принимать и реализовывать решения, исходя из своих интересов. При этом степень готовности ее силовых структур к непосредственному столкновению с потенциальным противником оказывает довлеющее влияние на эти решения и механизм их выработки и принятия. Несостоявшийся из-за гибели атомной подлодки “Курск” дальний поход военно-морских сил РФ в Средиземное, а значит, и Адриатическое моря – основная причина беспрецедентного давления Запада на режим Слободана Милошевича в Белграде. Но и это не помогло. И тогда уже сама Москва “скомандовала” президенту СРЮ перейти в разряд экс-президентов. Данное решение, уверены, принимал отнюдь не сам президент Путин единолично. И не после консультаций с МИД России. Может показаться, что российский президент действовал под давлением неких аргументов, которые ему предъявляли в ходе многочисленных (!?) телефонных переговоров Билл Клинтон и Герхард Шредер. Однако, согласимся, есди бы факты и резоны, которыми могли бы оперировать в беседах с Путиным американский президент и немецкий канцлер, на самом деле были бы весомыми и однозначно обозначивали превосходство угроз и аргументов американо-антлантизма над оппонентом, то не было бы никакой мишуры с приглашениями внутриюгославских политических противников в Москву, никакой экстренной поездки главы МИД РФ Игоря Иванова в Белград.

Следовательно, президент Путин принимал решения только после консультаций и обсуждений сложившейся ситуации с теми, кто на протяжении всего периода с конца лета 1999г. стоял рядом с ним (или за ним) – военными, военно-промышленными кругами и разведывательными сообществами России. И так будет вплоть до окончания срока президентских полномочий нынешнего главы России.

22 октября 2000г.

 
Другие статьи


Оглавление

Статьи на английском языке




Copyright © 2002 ACNIS. All rights reserved.
Copyright Notice